Get Adobe Flash player
Главная Краеведение дер. Фурсово Ремень да пряжечка - И.С.Соколов-Микитов, "Озорные сказки", (упоминание о д.Фурсово)

Ремень да пряжечка - И.С.Соколов-Микитов, "Озорные сказки", (упоминание о д.Фурсово)

Краеведение

РЕМЕНЬ ДА ПРЯЖЕЧКА
В горевой деревеньке Фурсове жили два брата, Иван да Павел, жили допреж хорошо, а подошел лихой год, стало им жить тесно. Вот больший — Иван — и го­ворит:
—    Надо кому-нибудь из нас идти наниматься в ра­боту, а то хлебушко к концу подойдет — нечего нам станет есть.
— Коли идти, так пойду я, — говорит меньшой брат, — моего на дому меньше.
Пошел меньшой брат в работу. Идёт так по дороге, а навстречу ему долгогривый поп.
—    Куды, молодец, пошел?
—   А иду в люди, в работники наниматься.
—   Наймись ко мне!
—   А чего ж. Я наймусь.
—    Ну, что просишь?
—    А нрошу сто рублей да соломы воз.
—    Дам тебе сто рублей и соломы воз,— говорит поп, — только положим такой залог: коли ты первый осердишься — пропало все твое жалованье, а я осер­жусь из спины ремень, из гузна пряжечка.
—   Ладно, согласен.
Ударили они по рукам, и поехал меньшой брат жить к попу. Так жил у попа Павел полгода, от голодухи совсем ослаб, уж не носят и ноги. Приметил поп, что ходит работничек невеселый:
—   Что ты, молодец, невесел ходишь, аль серчаешь за что?
Говорит попу Павел:
—   Побыл бы ты батя, па моем месте, так осерчал бы е первого дня, а я полгода терплю. Да нынче лоп­нуло и мое терпенье!
—    Так, так, — говорит поп. — Чай, ты, молодец, наш уговор помнишь: коли ты первый осердишься — про­пало твое жалованье, а я осержусь — из спины ремень, из гузна пряжечка.
Так и пошел Павел от попа ни с чем. Пришел до­мой, принес ничего. Спрашивает Павла брат:
—    Ну, Павел, где был, что принес?
А где был, там все и осталось, — отвечает Па­вел. — Иди теперь ты, Иван, в люди, авось твое счастье круглее!          
Пошел старший брат в люди искать работенки. Идет так-то по дороге, а навстречу ему поп.
--- Куды, молодец, идешь?
— А иду искать работенки.
—    Наймись ко мне!
—    Отчего ж, я наймусь.
—    А чего просишь?
—    Прощу в год сто рублей да соломы воз.
—    Дам тебе сто рублей и соломы воз, — говорит поп, — только положим сперва залог: ты первый осер­дишься — тебе платы нет, а я осержусь — из спины ре­мень, из гузна пряжечка.
—    Ладно, согласен.
Ударили по рукам, и пошел старший брат жить к попу. Живет так Иван у попа с полгода, стал совсем плохой на лицо. Заметил поп, что работник невеселый ходит.
—    Что ты, дружок, — говорит, — невеселый ходишь, аль осердился за что на меня?
—    Эх, батюшка, был бы ты на моем месте, давно б осердился, а я у тебя вот полгода живу, а не сержусь на тебя ни на эстолько.
Под Миколин день собрался поп в гости.
Смотри, Иван, - говорит работнику, — мы с по­падьей уезжаем, может пробудем неделю. А ты гляди за нашим добром, а пуще стереги амбарные двери, смо­три, чтоб кто не забрался.
Уехали поп с попадьей, а Иван пошел к амбару, снял двери с крюков, на плечи взвалил, принес в избу и запихал на полати. А сам на дверях лег. Приезжает через неделю поп из гостей.
— Эй, Иван, не ты ли тут?
— Я.
— Как же ты, велел я тебе амбарные двери стеречь, а ты на печи спишь.
— Амбарные двери у меня тут, эва, подо мной. Це­лехоньки! — говорит работник.
Побежал поп в амбар, а там все пусто — мышь лоб разобьет. Заревел поп с досады:
— У-у! Это ли нам, попадья, не беда!
А Иван с полатей говорит попу:
— Что ты, батюшка, не осердился ль чего на меня?
—  Нет, зачем осержусь! — отвечает поп.
Пришла ночь, легли они спать — поп с попадьей на
кровати, Иван на полу.
Вот ночью говорит попу попадья:
—    Что, батя, будем делать? Довел нас работничек до беды, — гляди, как бы и совсем не упек! Поставлю- ка я опары побольше, насушу сухарей да сложу в мешки. Ты возьмешь что побольше, а я — что по­меньше, п убежим в лес, пока живы.
Плохо спится работнику, слышит попадьин раз­говор.
Утром попадья зачала хлебы печь да складывать по мешкам. А Иван примечает, где попадья мешки ставит. Подошел вечер, легли спать поп с попадьей на кровати, работник на полу. Ночью работник собрал одёжу, завертел под одеяло, вышел потихоньку в сени, высыпал из большого мешка хлеб и залез в мешок сам.
Прохватилась попадья ночью:
—   Вставай, поп, вставай, вторые петухи поют!
Выбежали поп с попадьей в сени, схватил поп по­больше мешок, а попадья поменьше, и побежали. Бе­жали, бежали по чистому полю, и случилась им на пути река. Побросали они мешки на траву, присели на кочку. Выложила попадья пироги из мешка и говорит попу:
—  Слава те господи, убежали от злодея — хоть отобедаем вольно.
Отвечает попадье поп:
—  Слава богу, мать, теперь убежали!

А Иван из мешка тут как тут:
—   Не хвались, батя, прежде времени!
Ахнул поп, — чего станешь делать! Посадил и ра­ботника к пирогам. А Иван не шибко устал, покатав­шись на поповском горбу. Укусил он пирога и пошел по своему делу к реке. А крутой был угорыш — Ивана за угорышем не видать.
Вот и говорит попадья попу:
—    Ты, батя, как ложиться будем, вались на гору, а я под гору лягу. А работничка положим на край. Ты прохватись ночью и легонько толкни меня, а я его пуще пихну, он и упадет под угорыш.
Легли спать: поп на гору, попадья под гору, работника положили на край. Поп и попадья заспали с устатку, а Ивану не спится. Пошевелил он попадью маленько, попадья и откатилась на край. А Иван лег на попадьи- ио место и поджидает: «Ну, когда-то меня поп толкнет!»
Проснулся поп, Ивана легонько толкнул, а тот и и того пуще пихнул попадью. Полетела попадья с угорыша в холодную воду.
Вскочил поп на ноги:
—    Ставай, попадья, ставай! Утонул наш злодей, слава богу!
Поднялся и работник:
—    Батюшка, да ведь это попадья твоя утонула. Я тут, жив стою.
Схватился поп за бороду, волосья дерет.
Говорит Иван попу:
—    Батюшка, не осердился ль ты на меня?
Заревел на него поп:
—     Ах ты, дубина, дурак! Как бы ты меня упек, не осердился б я. А за попадью я тебе век не прощу.
—     Батюшка, — говорит работник, — а помнишь ли наш залог?
—     Был залог, — говорит поп, — да ведь ты у меня и так всё упек.
—     Я бы с тебя ничего не взял, — говорит Иван, — да уж только больно жаден ты, поп. Ступай — попадья твоя вон за кусток ухватилась, жива. Да хорошенько запомни, что за тобой залог: из спины ремень, а из гузна пряжечка.

1927г.